Дети Воздуха и дар Гориаса
Когда в Шестую эпоху человеческая форма стала предметом безжалостного целенаправленного отбора, а на рубеже среднего плейстоцена начали расходиться поздние ветви Homo, выделились три базовые ветви, впоследствии слившиеся в современное человечество. Это гиперборейцы, лемурийцы и атланты — главное поле архонтной селекции, природу которых мы уже обсуждали. В то же время, как мы упоминали, помимо этих основных ветвей и параллельно с ними существовал и еще один «корень» человечества, также происходящий из Африки и также вошедший в кровь поздних популяций.
Строго говоря, этот корень нельзя назвать отдельным видом, его кости не найдены в ископаемых остатках, а следы можно отыскать лишь с помощью математического моделирования генома. Тем не менее, его присутствие в итоговой человеческой природе неоспоримо, и среди генов ряда современных западноафриканских народов следы «четвертого человечества» составляют до 20%. Оно старше трех известных ветвей, но сумело остаться свободным от их жесткой, диктуемой средой специализации. Тогда, как гиперборейцы несут в себе отголоски тяжести Земли, лемурийцы — энергии текучести Воды, а атланты — гиперагрессивность Огня, то этот почти забытый африканский компонент воплощает силу Воздуха и дыхание Гориаса.
Поздние, развившиеся под селекционным давлением демонов и архонтов, ветви содержат заметные физические признаки: монументальная мощь гиперборейцев, сновидческая восприимчивость лемурийцев, хищная собранность атлантов. Но воздушный народ, напротив, обнаруживает себя только на микроуровне — внутри самой биохимии жизни.
Его наследие — это особая внутренняя адаптивность: гены, унаследованные людьми от этих предков, отвечают за иммунный ответ, тонкую гормональную регуляцию и устойчивость к ряду патогенов. Другими словами, «дар Гориаса» современному человечеству проявляется, прежде всего, в способности к быстрым метаболическим перенастройкам.
В этом смысле можно сказать, что при встрече с неблагоприяным фактором Гиперборейская сила (Земля) выдерживает удар, Атлантская сила (Огонь) наносит удар, Лемурийская сила (Вода) ускользает от удара, а Воздушная сила Гориаса проводит угрозу сквозь себя, сохраняя целостность через согласование со средой.
Именно поэтому вклад «воздушного народа» в современное человечество ощущается как дар глубинной живучести. Это — способность выживать среди ядов, тропических лихорадок и переменчивой флоры, сохраняя значительный запас пластичности.
Будучи плодом влияния энергии воздуха, Дети Гориаса не стремились к тяжелым центрам, они не строили мегалитических сооружений, каменных городов и не создали письменности. Сама их природа тяготела к непрерывному перемещению, кочевкам и общей подвижности. Они были «рассветным» человечеством, сохранившим ту прозрачность и легкость сознания, которая предшествует уплотнению мира.
Неизвестно, как строились их отношения с фейри, однако понятно, что легкость «детей воздуха» должна была быть весьма понятной для Волшебного народа. Встречаясь с опасностью, они не выжигали лес и не уничтожали соседей, они адаптировали свой организм и меняли маршрут. Такая стратегия бесконфликтного обтекания препятствий, конечно, весьма резонировала с магией фейри, построенной на тонком взаимодействии с вероятностями.
Считается, что эти племена отделились от общего эволюционного древа Homo около 1 млн лет назад, задолго до появления поздних рас господства, и Дети Воздуха тысячелетиями существовали как диффузная сеть, лишь изредка вступая в контакты с ранними сапиенсами.
Их мир был постоянной чередой сезонных переходов и сверхдальних брачных смешений; это были племена, передающие свои навыки, предания, песни и гены на колоссальные расстояния. Своими странствиями Дети Воздуха связывали влажный тропический запад, саванны юга и восточные окраины Африки. Их материальная культура с изменением места обитания всякий раз исчезала бесследно, как и положено стихии воздуха. В сочетании с влажной и жаркой почвой Африки, не сохраняющей кости и другие останки, их кочевая сеть строилась и тут же растворялась, передавая потомкам исключительно инструменты выживания.
Творческие силы мироздания оберегали их по мере возможностей: Альвы поддерживали в них легкость переходов, умение быстро переучиваться и удерживать в сознании «карту» целого материка, Ваны питали их живым теплом, укрепляли чувство общины и подталкивали к плодотворному смешению с другими народами, Асы даровали их воздушной природе трезвость пути и дисциплину неустанного движения.
Скрещивание сапиенсов с этой популяцией длилось на протяжении тысячелетий, и последние контакты происходили около 40 000 – 50 000 лет назад, а возможно, и позже.
Неудивительно, что для хищных порабощающих сил этот «рассеянный» народ стал неразрешимой проблемой. Архонты, стремившиеся зафиксировать человеческую форму для стабильного производства тонизированной пневмы, делали ставку на тяжесть неандертальцев или агрессию атлантов. А Дети Воздуха ускользали от тотального контроля, и даже фоморы не могли совладать с их текучей, децентрализованной сетью. В то же время, демоны стихии разума старались превратить их открытость в хаос, легкомыслие и рассеяние, и эта проблема всегда преследовала воздушную линию, в итоге нарушив их фиксацию на плотном плане, что в конце концов и привело к их вымиранию.
Парадоксальным образом, Народы воздуха исчезли не от того, что пресс селекционеров на них был слишком велик, а напротив, от того, что они не предоставляли селекционерам почвы для эксплуатации, и тем самым оказались эволюционно бесперспективными. Их энергетическая «продуктивность» была слишком низкой для потребителей, а потому они и оказались выброшенными из эволюционного процесса.
Тем не менее, селекционеры (Григори) подтолкнули «воздушные» народы к активному смешению с «огненными» сапиенсами. Мы уже отмечали, что сапиенс (кроманьонец) изначально нес в себе Огонь Финиаса — стихийную страсть и энергию Юга. Наблюдателям требовался вид с «реактивным» сознанием — быстрым, как ветер, и обжигающим, как пламя. Такая комбинация позволила поздним сапиенсам максимально эффективно (через Копье-интеллект) и максимально агрессивно (через Огонь-волю) преобразовывать мир, вырабатывая колоссальные объемы энергии для архонтных структур.
Когда «Огонь» первых сапиенсов встретился с «Воздухом» Гориаса, возник эффект кузнечных мехов: Воздух раздул пламя, превратив его в неуправляемый шторм. Гиперагрессия сапиенсов — это во многом результат того, что огненная витальность была усилена воздушным интеллектом, но при этом лишена ванской «водной» мягкости. Копье Гориаса в руках огненного человека превратилось в инструмент коварного и точного удара, сделав сапиенса самым опасным селекционным гибридом в истории. Они научились не просто нападать, а планировать, договариваться и передавать информацию сквозь время. Можно сказать, что «дети Воздуха» вооружили «детей Огня», превратив их из африканской ветви в глобальную силу. Другими словами, именно то, что было самой сильной стороной самого народа воздуха, в итоге было развернуто деструктивными силами и превращено в инструмент искажения энергии других народов. Народы Гориаса не только оставили в наследство свои гены сопротивления заболеваниям, они оставили и энергию, которая была адаптивной для них самих, но стала инструментом деструкции для сапиенсов.
Во время Рагнарека, извержения Лаахер-Зе и наступления Позднего дриаса, в глубинах Африки еще физически существовали носители этой древнейшей «воздушной» генетики. И примерно 13 тысяч лет назад их физическая форма исчезла, оставив лишь информационный «Код Гориаса» в крови позднейших людей.
При этом, очевидно, некоторые воздушные племена дожили и до исторических времен, а мифологическая память сохранила их образ. Античные авторы знали их как эфиопов (др.-греч. Αἰθίοπες — «люди с пылающими/обожженными лицами») — народ крайнего юга, древнейший среди людей, живущий у самого предела обитаемого мира.
У Гомера эфиопы называются «безупречными» (amymones), и по его словам, Боги Олимпа регулярно покидают Грецию, чтобы отправиться к ним на пир. Диодор Сицилийский называет их первыми людьми, рожденными ранней землей. Они также утверждали, что первыми научились почитать богов, за что те даровали им вечную благосклонность. При этом они разделялись на восточное и западное крыло. Геродот описывает их как макровийцев (долгожителей), которым сама природа накрывает изобильный «Стол Солнца». Когда персидский царь Камбиз попытался завоевать эфиопов-макровийцев, те высмеяли его дары. По словам Геродота, у эфиопов медь и бронза ценились высоко, а вот железо было редким и бесполезным. Более того, он отмечает, что своих узников эфиопы заковывали в золотые цепи, так как золото у них было самым дешевым металлом.
Упомянутый Гомером Мемнон, Сын Зари — царь эфиопов, чей образ неразрывно связан с Востоком, рассветным сиянием и энергией ветра. Его оружие выковал сам Гефест, но его сила была в ослепительном благородстве. После гибели Мемнона от руки Ахилла, Зевс по просьбе Эос даровал ему бессмертие, а из его праха (огня и воздуха) восстали птицы — мемнониды.
Тогда, как гиперборейцы придали «гибридному» человечеству стойкость, лемурийцы — сновидческую эмпатию, а атланты — волю и агрессию, Дети Воздуха принесли в геном современного человека способность быстрой адаптации как на биологическом, так и на психологическом уровне. От них люди унаследовали искусство извлекать из изменчивости выгоду, и именно их летучий, призрачный след в крови позволил Homo sapiens стать по-настоящему всемирным существом, но и всемирным бичом.
Народы, оставшиеся южнее Сахары, стали прямыми наследниками этого процесса синтеза в его наиболее концентрированном виде. В них примесь «призрачного вида» (Воздуха) остается наиболее значительной и эти южные популяции сохранили эту кровь как часть своей биологической идентичности, которая дает им особую связь с ритмом и интуитивным знанием. «Щелкающие» звуки койсанских языков — это реликтовая «воздушная магия», лингвистический след того Копья Лугха, которое некогда и превратило животный крик в членораздельную структуру.
Атланты-кроманьонцы же унесли этот дар на север, превратив его в инструмент войны и техногенеза. Острая мысль была закована в железо, а пластичное искусство выживания выродилось в техногенную машину подчинения мира, что и привело человечество к катастрофе Позднего дриаса.
Тем не менее, полная алгоритмизация человеческого сознания и его подчинение жесткому порядку всегда наталкивается на структурное препятствие в виде этого древнего наследия. Утратив собственную форму и не оставив после себя материальной культуры, Дети Воздуха растворили свою энергию в общей человеческой популяции. И в периоды глобальных кризисов и смены циклов именно этот скрытый пласт обеспечивает виду резервную пластичность. Он сохраняет в человеке механизм вариативности и выхода за пределы детерминированных схем, и благодаря нему эволюционная устойчивость опирается как на выстраивание защитных структур, так и на способность системы сохранять внутреннюю проницаемость.
