Енох и Метатрон
Среди путей развития, открытых перед человеческим сознанием, минорное, но при этом важное, место занимает возможность «облечения в одежды Света», то есть – особого изменения собственной природы, наиболее заметным примером которого является ветхозаветный патриарх Енох.
Книга Бытия говорит о седьмом потомке Адама всего несколько слов: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его». Человек, взятый живым и миновавший смерть, становится высшим из ангелов – Метатроном, Князем Лика, «Малым Яхве», тем, чье имя подобно имени Всевышнего.
Однако традиция упоминает Метатрона и как ангела, стоящего у Престола от начала творения. Отсюда возникает вопрос: раз Метатрон существовал до Еноха, то что именно произошло в момент вознесения: человек растворился в ангеле, ангел вселился в человека или совершилось нечто третье? И куда в таком случае девался «исходный» Метатрон?
Сефер Хехалот, «Книга небесных дворцов», рассказывает, как Рабби Ишмаэль, восходящий к Престолу, встретил там Метатрона, и тот назвал себя ему: «Я Енох, сын Иареда». Плоть его обратилась в пламя, жилы – в огонь, кости – в угли, глаза – в факелы; он увеличен до размеров мира, получил крылья, престол, венец с начертанными буквами творения и имя «Малый Яхве». А окружающие ангелы зовут его «Отроком», поскольку он младше их всех.
Традиция отождествляет Метатрона с ангелом, о котором Бог говорит Моисею: «Вот, Я посылаю пред тобою Ангела хранить тебя на пути… ибо имя Мое в Нем». Мы уже упоминали, что имя Метатрона, по всей вероятности, восходит к латинскому metator – так называли того, кто идет впереди войска, прокладывая путь и размечая место стоянки.
В «Откровении Авраама» ангел Яхоэль говорит, что в нем пребывает сила Несказуемого Имени, и к нему, очевидно, и восходит эпитет «Малый Яхве». Архангел Михаил делит с Метатроном титул Великого Князя. Талмуд описывает Метатрона как того, кто записывает заслуги Израиля, и как ангела, «чье имя подобно имени его Господина». Именно ему Талмуд вкладывает в уста слова псалма «Я был молод и состарился»: Метатрон — это вечный Отрок, существующий от сотворения.
И именно с этим великим образом сливается вознесенный Енох. Каббала описывает их различие в написании имени: семибуквенное имя (מיטטרון) относят к изначальному Метатрону, Метатрону Рабба, а шестибуквенное (מטטרון), без буквы йод – к Еноху, который вознесся позже и обрел лишь часть сияния и власти изначального. Шестибуквенное имя гематрически тождественно Имени Шаддай (שדי), и в этом равенстве заключается смысл слов «Имя Мое в Нем».
Таким образом, при вознесении и «Облечении» Великий Метатрон остается на своей ступени, а Енох занимает малую, и их отношение сравнивали с отношением света и его отражения. Солнце остается на месте, когда в чистом зеркале появляется его образ, а зеркало светит в меру своей чистоты, и потому над Метатроном Сефер Хехалот и ставит ангелов «старше» его.
Суть произошедшей перемены иллюстрируют предания Мидраша, которые рассказывают, что до грехопадения Адам был облечен в «одежды света» (אור), а после него получил «одежды кожи» (עור): одна буква отделяет Божественное сияние от дольней плоти. Таким образом, тело в его физическом виде и есть эта кожаная одежда, полученная взамен изъятого Света. Талмуд говорит, что изначальный, «световой» Адам «простирался от одного края мира до другого».
Енох же совершает обратную трансформацию. Согласно Сефер Хехалот, Бог укрепил Метатрона «в поколении первого человека», а Зоар и традиция Лурианской каббалы поясняют, что Енох облекся тем самым сиянием, которое при изгнании из Эдема утратил Адам. Поэтому преображенный Енох, как и Адам до греха, соразмерен всему миру. Он снимает «кожаные одежды» и возвращает себе Свет, изначально принадлежащий человеку.
В этом рассказе изначальный Метатрон и есть та самая «световая одежда» – форма, ступень, «тело» в высшем мире, через которое действует Имя. Енох входит в нее, восходя из низшего мира в высший. Поэтому в Сефер Хехалот говорит Енох, а действует он силами и именем Метатрона. Поэтому же он получает лишь часть сияния изначального, принимая столько, сколько способен вынести.
Каббалистическая традиция упоминает, что у обычного человека высшие уровни души остаются «окружающим светом»: они пребывают над ним и в тело не входят. В то же время, работа праведника делает его сосуд способным принять их целиком. Когда входит весь свет, «кожаное» тело удержать его не может, и обычно это означает смерть. Однако в случае Еноха тело преображается вместе с душой и в этом новом состоянии входит в Огонь высшего мира.
Таким образом, Свет, облекший Еноха, принадлежит корню его собственной души, и его личность сохраняется полностью: в вышнем мире он помнит, что он Енох, сын Иареда.
Средневековые предания довольно подробно описывали, как человек может прийти к такому преображению. Согласно этим рассказам, Енох был сапожником, и с каждым стежком, который он делал шилом по коже, он благословлял Бога всем своим сердцем и полным намерением, изливая благословение на «эманированного Метатрона». Так передает легенду Ицхак из Акко, каббалист рубежа XIII и XIV веков, возводя ее к ашкеназскому учителю. По его словам, преображение Еноха означает соединение с Шехиной, которую он называет «верхним Метатроном».
Другими словами, этот, эманированный, Метатрон существует прежде Еноха, и Енох трудится на него. И его путь ввысь совершается через работу, обыденное действие, исполненное с полнотой намерения, оказывается способом соединения миров.
Моше Кордоверо дополняет, что своим действием человек становится Колесницей для одной из сефирот. Енох удостоился своей ступени именно потому, что был сапожником: каждый стежок он посвящал нужде Всевышнего и тем соединял Малхут, которая называется «башмаком», с Тиферет. Поэтому он и превратился в колесницу – путь восхождения Малхут. Сапожник в этом описании — это Йесод, праведник, связующий мужское и женское начала Божественного.
Хасидская традиция Бааль Шем Това, добавляет, что каждым своим стежком Енох-Метатрон соединял Бога с Шехиной, а полнотой своих мыслей связывал телесное действие нижнего мира с высшим. Таким образом, шило, игла и нить были для Еноха теургическими инструментами.
Таким образом, Свет, в который облекся Енох, низошел свыше и принадлежит корню его души, а сосуд для него был подготовлен стежок за стежком.
Западная герметическая традиция идентифицирует Метатрона как Архангела Кетер, а Сандальфона – как Архангела Малхут. При этом в каббалистической традиции, в мире Ацилут пребывает Шехина, Малхут этого уровня, и с нею отождествляется «верхний» Метатрон – корень того, что проявляется как Архангел в мире Брия. Мир ангелов, Йецира – огненный поток, и на этом уровне Метатрон правит как Князь и одновременно служит одеянием, «телом» Шехины, в которое Она облекается, чтобы действовать в сотворенных мирах. Ассия – основа физического мира, где царит Сандальфон, «Башмак Шехины», ее нижняя одежда, которой она касается земли.
Каббала соотносит эти четыре мира с четырьмя буквам Имени: י – Ацилут, первая ח – Брия, ו – Йецира, вторая ח – Ассия. Им соответствуют и «света» души: хайя – Ацилут, нешама – Брия, руах – Йецира, нефеш – Ассия. Поэтому смысл двух написаний имени состоит в том, что Метатрону Еноха недостает именно י, буквы Ацилута, а его шесть букв соответствуют ו, числу 6 и Йецире. Енох-Метатрон – это Метатрон Йециры, чей корень в Ацилуте принадлежит изначальному, семибуквенному Метатрону. Соответственно, вознесение Еноха – это переход всего его существа, вместе с телом, из вещества Ассии в огонь Йециры.
«Сефер Йецира» говорит о сефирот, что их конец заключен в начале, а начало – в конце, а Элеазар из Вормса называет Славу, явленную Моисею, одновременно Короной Бога и Его башмаком. Таким образом, Метатрон, стоящий у самой Шехины и связывающий Престол с нижними мирами, и является Венцом, явленным в нижней точке – там, где Божественное касается дольнего.
«Близнечную» Пару Метатрона представляет еще один «отрок» – Сандальфон. Талмуд описывает его как ангела, который стоит на земле, а головой достигает святых Хайот; он стоит позади Колесницы и вяжет венцы своему Творцу. Книги Хехалот уточняют, что венцы эти сплетаются из молитв верных, то есть, Сандальфон принимает то, что восходит снизу, и возносит к Высшему.
Мы уже упоминали, что имя «Сандальфон» происходит от греческого σύν («вместе с») и ἀδελφός («брат»), и обычно переводится как «собрат», что согласуется с преданием о его родстве с Метатроном. Однако это имя созвучно и с σανδάλιον («сандалия»), а потому Сандальфон – «Башмак Шехины», ангел, на котором покоятся ее стопы. Испанские каббалисты XIII века трактовали имя как соединение слова «сандаль», обозначающего бесформенный зародыш, то есть материю, и слова «фон», облик, то есть форму. Таким образом, Сандальфон рассматривался как точка, где форма входит в материю.
Каббалисты отождествили Сандальфона с пророком Илией, взятым на небо в огненной колеснице. Как и в случае Метатрона, Талмуд говорит о Сандальфоне как самостоятельном ангеле, и вознесенный человек восходит в уже существующую ступень. Однако между двумя вознесениями существует и различие: Енох восходит в Йециру и остается там, на землю он больше не возвращается. Илия же становится ангелом Ассии и потому продолжает являться людям – на обрезании, на пасхальной трапезе, мудрецам. Он стоит ногами на земле, как сказано о Сандальфоне.
В этом представлении предание и называет Еноха Сандальщиком: он шьет башмак, соединяя Малхут с высшим. Сам же башмак, нижнее облачение Шехины, – это Сандальфон.
Рассматриваемый нами Миф различает свободные и служебные потоки сознания. Мы уже не раз обсуждали, что cвободные существа двойственны по природе: они нейтрализуют бинеры и сами выбирают, на какой полюс опереться. Служебные же существа выделяют двойственности и удерживают их разделенными; направление своего движения они выбрать не могут и исчезают при полной интеграции. И в этом смысле Ангелы и описываются как нисходящие служебные вихри.
В такой терминологии преображение Еноха – это переход свободного существа в служебный поток с сохранением свободы. В Метатроне сливаются две воли: нисходящая от Абсолюта служебная воля «первого» Метатрона и восходящая свободная воля праведника. Такой переход возможен лишь для определенного рода свободных существ. Боги также свободны, однако их сознание одноматрично: приняв служебную функцию, бог слился бы с нею. Фейри живут в крусе, и их потоковость альвско-ангельская по происхождению; их уход в ангельский поток стал бы возвращением к истоку. Человеческое же сознание многоматрично: оно способно свободно избрать одно направление и сохранить при себе остальные матрицы.
Поэтому Метатрон и оказывается единственным существом, которое может быть описано с трех разных позиций: как вектор он проводник, нисходящая мезла; как вихрь он несет служебную функцию, а как матрица он сохраняет личность Еноха.
Еще одна особенность преображения Еноха связана с его отношением к накоплению опыта. Мы уже говорили, что биологические носители сознания обретают запечатление опыта через патос – переживание, преодоление, боль и очищение. Служебное огненное существо пребывает в вечном настоящем своей функции, без последовательности пережитых состояний. Григори соединяют эти две функции, нисходя в проявленный мир, чтобы обрести биографию; а Енох, напротив, восходит, возводя накопление опыта в ангельский мир. Эту особенность и описывает еще одно звание Метатрона – писец, поскольку он вносит в служебный поток память и летопись.
Понятно, что вознесение Еноха – это незаурядное событие, которое Традиция описывает как перелом в человеческой истории. Ангелы встречают возвышение Еноха вопросом: «Не были ли правы первые, когда советовали Тебе не сотворять человека?» Другими словами, спор, начатый при сотворении Адама, выливается в то, что «рожденный женщиной поставлен над ангелами». Причем это происходит во время катастрофы. Сефер Хехалот рассказывает, что Шехина пребывала на земле со времен Адама и удалилась на небо, когда поколение Еноша обратилось к идолам, и Енох был взят вместе с ее восхождением. Другими словами, Божественное Присутствие покидает Ассию, и в то же время человек становится его одеянием в Йецире; при этом связь Шехины с человеческим родом сохраняется, проходя уже через отдельного человека.
Открытая Енохом возможность может быть реализована и далее. Так, когда рабби Ишмаэль восходит к Престолу, ангелы встречают его тем же протестом против «рожденного женщиной», и его защищает именно Метатрон: у Врат высших миров стоит бывший человек, прецедент и проводник. В то же время, этот перелом не проходит «бесплатно». Увидев сидящего у Метатрона, Элиша бен Абуя заключил, что на небесах «две власти», и Силам пришлось закрепить подчиненность Метатрона шестьюдесятью огненными ударами.
Таким образом, каждый элемент Восхождения Еноха указывает магу механику и «карту» Пути преображения. С абсолютной точки зрения, Метатрон – место, изначально уготованное человеку: световая одежда, утраченная Адамом и вновь обретенная Енохом. К этому положению ведет действие, которое Традиция описывает как «стежок», обыденное действие, совершенное цельным сердцем и полным намерением, и соединяет нижнее с высшим. Другими словами, Световая одежда ткется из завершенных действий, а каждое действие, брошенное на полпути или совершенное рассеянно, оставляет в ней прореху. И в этом смысле становится понятно, что мир держится в омраченном состоянии именно потому и до тех пор, пока действия не соединяют Исток и реализацию, пока они недопережиты и недоосознанны.
Еще одно важное различение касается самости: человек соединяется с Шехиной, принимает служебную функцию, получает новое имя – однако все равно остается Енохом, сыном Иареда. Свободное существо добровольно соглашается с потоком и в этом согласии сохраняет самого себя.
При этом саму по себе функцию писца – память, запись, долгую непрерывность – способен исполнять и носитель, не прошедший через патос. Однако такой писец – это Метатрон без Еноха, одежда, в которой нет того, кто ее носит. Современному человеку, беспечно передающему внешним системам свою память и свой выбор, стоит помнить, что ценность Метатрона заключена в его человеческой сердцевине.
Дверь, открытая Енохом, может быть открыта для каждого тем же способом: стежок за стежком, пока сосуд не станет способен вместить Свет, который всегда был его корнем.
