Планеты как Сфероматы

Когда речь заходит о физическом космосе, то обычно возникает картина безмерного и «однородного» пространства, в котором «плавают» галактики, звезды и планетарные системы.

Однако с магической точки зрения эта картина кажется сильно упрощенной, поскольку пространство в традиционном представлении – это не нечто реально существующее, а лишь мера удаленности разных «обителей сознания» друг от друга (как и время – лишь условная мера актуализации потенций). Другими словами, если время показывает, насколько сильно отличаются между собой два состояния одной и той же системы, то пространство – это показатель меры отличия друг от друга разных систем. С этой точки зрения, физическое пространство оказывается лишь одной из проекций, пригодной для тел и счислений, тогда как реальная “дистанция” между мирами задается несовпадением их внутренних законов и профилей устойчивости.

С такой точки зрения само понятие о расстоянии может быть рассмотрено на нескольких уровнях. На физическом уровне оно выражается в протяженности и затратах на возможное перемещение. На причинном уровне оно состоит в степени совпадения законов: чем меньше совпадение, тем больше усилий должно уйти на перевод одного порядка событий в другой. На семантическом уровне оно выражается в количестве информации, которое нужно обработать, чтобы «перейти» из описания одной системы – к «счислению» другой.

В этом смысле любой физический космос представляет собой «частный» срез тотипотентного гиперпространства межмирья, а потому – так же представляет собой совокупность «обитаемых островов», погруженных в ткань нестабильности.

Соответственно, планеты (и другие тела) в этом мироописании выступают не как «одни из» многочисленных возможных материальных образований, а как многослойные и многоуровневые системы, те самые «острова стабильности», которые погружены в «пространство» как среду, отделяющую, изолирующую эти системы друг от друга.

То есть, с традиционной точки зрения, межпланетное и межзвездное пространство – это не «океан», который «соединяет» отдельные оформленные тела, а наоборот – способ держать эти тела изолированными друг от друга.

И наоборот, небесные тела – это не просто «сгустки материи», а сложные и многоуровневые системы, включающие огромную совокупность как «вертикальных», так и «горизонтальных» проявлений.

Именно в этом – ключевое различие Традиционных и профанических систем мироописания: первые всегда «геоцентричны» — не в смысле «непонимания» природы космоса, а наоборот – в смысле его более широкого видения. Мир для герметиста – это, прежде всего, «Вселенная вглубь», в то время как для профана он – «Вселенная вширь».

Еще пифагорейцы две с половиной тысячи лет назад совершенно ясно знали, что и вокруг чего вращается в физическом мире, и для них «геоцентричность» была установлением точки отсчета, а не описанием физических взаимодействий. Они четко различали два понятия. Первое — «космос» (κόσμος) как пространство, где и движутся планеты, Солнце и Луна. Главная задача этого пространства – это установление взаимоотношений разных форм движения, то есть космос — это область гармоничного движения, где рождается «музыка сфер». Планеты в этой терминологии оказываются скорее “нотами” и “аккордами”, чем телами, притягивающими или толкающими друг друга. А вот второе понятие – «сферомата» (σφαιρώματα) относилось к «вложенным пространствам», сферам организации разных уровней реальности вокруг единого центра (ὀμφαλός). Этот центр выступает как принцип самотождественности системы, общий логос, который удерживает все уровни и линии как одну структуру, единый набор взаимосвязанных допустимых преобразований.

Аналогичное представление было и на востоке, где подобная система «вложенных» друг в друга миров именовалась «брахмакоша» («оболочки Брахмы»), а более поздняя теософия описала его в концепции «планетарной цепи». Наконец, великий визионер прошлого века Даниил Андреев синтезировал эти понятия в образе «брамфатуры» («структуры Брахмы» — от «Брахма» — бог-организатор Вселенной в индуизме (имя происходит от «расти, увеличиваться, подниматься») и «фактура» — «изготовление», «обработка», «строение»). Сходную картину представляет и концепция «Мирового древа», в частности – Иггдрасиль нордического мифа. Поэтому мифологические топонимы выступают как описания набора режимов бытия данной сфероматы, они обозначают, какой проводник требуется, какую степень устойчивости необходимо иметь, какой ключ необходим для перехода.

Все эти концепции говорят о том, что наблюдаемая «обычным зрением» физическая планета (σῶμα) – это лишь один из слоев или уровней гораздо более сложной системы, которая «по вертикали» представляет собой комплекс иерархически различных миров, связанных друг с другом энергетическими потоками, а «по горизонтали» — совокупность всех возможных состояний (таймлайнов) или путей развития каждого мира.

Именно в этом смысле популярные представления о «путешествиях между звездами» на физических транспортных средствах и кажутся маловероятными, в то время, как взаимодействия между разными уровнями и слоями одной сфероматы – куда более важными и осуществимыми, а потому, подавляющее большинство контактов с «внеземными существами», вероятнее всего, являются либо встречами с обитателями других иерархических миров (чаще всего, с игвами), либо – с «людьми» из других времен или вариаций, либо – с фейри.

Аналогичная ситуация обстоит и с «путешествиями» по сферомате: путем «подъема» сознания к более «тонким» проводникам оно может переключать свое восприятие на иерархически другие миры, к примеру, «посещать» Асгард или Ванахейм, и при этом никакого «путешествия в пространстве» не происходит, меняется лишь точка зрения, «срез реальности». А путем шифта сознание может «путешествовать» по разным вариациям или таймлайнам, и при этом, возможно, попадать в совсем незнакомые и непривычные миры – если вариации разделились очень давно и прошли большой путь разного развития. Наконец, третьей возможностью является выход сознания из определенного восприятия – и тогда оно оказывается в положении Промежутка, с его географией и обитателями. И каждый из этих аспектов имеет свою «протяженность» во времени и пространстве, которые могут совершенно не совпадать друг с другом. К примеру, на уровне Ванахейма расстояние между «Землей» и «Марсом» гораздо ближе, чем на уровне Мидгарда, и некогда «земные» и «марсианские» ваны тесно взаимодействовали друг с другом.

В итоге планета может быть рассмотрена как центр сборки реальности, где видимый шар является лишь уровнем более обширной системы. А это, в свою очередь, означает, что подлинная “космичность” человечества измеряется не дальностью возможного полета по физическому космосу и не количеством освоенных координат, а качеством входа в уровни, которые уже присутствуют в связанной с ним планетной брамфатуре.

Таким образом, “путешествие” по сферомате оказывается мерой зрелости сознания, его перемещения как по собственным уровням и сферам, так и по доступным ему «сечениям» сложного «внешнего» мульти-мира.

Соответственно, концепция сфероматы возвращает традиционному “геоцентризму” его традиционный смысл. Центр  — это логос структуры, который  задает не положение тела в механике, а формирует степень участия каждого элемента в глубинной организации комплексного мира. И понятно, что человек живет во “Вселенной вглубь” даже тогда, когда об этом не думает, а значит, его судьба в любом случае разворачивается сразу на нескольких уровнях, и каждое решение отзывается не только в физической истории событий, но и в истории энергии, информации, истории выборов и решений. Такое понимание позволяет не только шире смотреть на мир и собственное место в нем, но и более ответственно относиться к своим действиям, порывам и мыслям.