Экзорцизм в религии и магии

Опубликовано Воскресенье, 20 Сентябрь, 2009, автор Энмеркар

Интерес к «изгнанию дьявола» традиционно высок, особенно после голливудских фильмов на эту тему.

Слово «экзорцизм» происходит от греческого «экзосия» — «клятва». Оно переводится на латынь как «адюре» (adjure), на русский как «приносящий присягу». «Экзорцировать» значит не столько изгонять, сколько «привести духа или демона к присяге» или призвать высшие силы, чтобы они принудили существо действовать вопреки его желаниям.

Вместе с тем, само явление экзорцизма имеет глубокие корни в древнейших верованиях и шаманских практиках, хотя идеология отношения к одержимости в христианстве и язычестве совершенно разная.

В традиционных культурах от шамана ожидают способности достичь позитивных результатов в ситуациях, где уже не помогают молитвы. И такие результаты возможны благодаря этому особому союзу шаманов с духами.

Архаичные культуры рассматривают любую болезнь как чужеродное вмешательство в жизнь человека. Шаманы делят причины, которые влияют на появление или усиление болезни, на два основных типа: 1) Потеря пациентом духа, важного для поддержания его здоровья; 2) Приобретение пациентом духа, разрушающего его благополучие. Так или иначе, любая болезнь рассматривается как активное нападение чужого духа, от которого необходимо защищаться.

Древние культуры, кроме того, различались подходами к лечению болезней: у одних народов лечением занимались шаманы, у других — знахари, у третьих — и те, и другие. Шаман имеет со знахарем то общее, что оба они выделяются из среды общины как специалисты по лечению больных. Но знахарь в отличие от шамана обладает знаниями в области медицины — лечения травами, животными и минеральными продуктами, хотя это лечение также направлено на «удаление» духовной причины болезни. Шаману же приписывается способность прямого общения с духами. В то же время, как шаманы, так и знахари действуют в системе исцеления, которая не исключает другие способы лечения, а считает их дополняющими.

Современные взгляды иные: в ходе современного христианского обучения экзорцизму отмечается, что из десятков тысяч случаев психических отклонений лишь один может иметь отношение к одержимости демонами и подлежать экзорцизму, остальные же рекомендуется лечить медикаментозными методами. В настоящее время католическая церковь готовит экзорцистов в университете Athenaeum Pontificium Regina Apostolorum. Программа обучения состоит не только из церковных предметов, но и включает, например, занятия по психиатрии, чтобы будущие экзорцисты могли отличить случаи настоящей одержимости от проявлений психических заболеваний, например, шизофрении. Такой взгляд отражает христианское представление о том, что болезни возникают «по Божией воле» и обычно направлены на испытание, укрепление духа и т.п. То есть, в отличие от языческого убеждения о том, что с болезнью нужно воевать, выработано представление, что от болезни нужно пытаться избавиться («если на то будет Божья воля»). Конечно, такое различие продиктовано идеологическими особенностями язычества и христианства.

Одобренный Католической церковью «Римский Ритуал» (Rituale Romanum, 1614 г.) предписывает экзорцисту убедиться, что жертва действительно одержима и не страдает душевной болезнью. Даже во время изгнания священник должен продолжать спрашивать жертву о ее умственном и психическом состоянии. Ни при каких обстоятельствах экзорцист не должен предлагать жертве лекарства, предоставив это врачу. «Ритуал» требует, чтобы экзорцист выяснил, были ли направлены злые духи из-за колдовского навета или других оккультных заклинаний. В отличие от Католической церкви, Православная не готовит специально священников, читающих чин отчитки. Отчитывать может любой священник, получивший на это благословение и владеющий чином отчитки.

С точки зрения язычества, дух овладевает человеком, чтобы питаться, и в этом смысле изгнание духа — это простая борьба за ресурсы, за выживание. В мире, наполненном хищниками, такое явление — не редкость.

В новейших религиях смысл одержимости трактуется иначе — она происходит в рамках «борьбы добра и зла», Бога и дьявола, и направлена на захват силами ада очередного форпоста божьего мира, по словам Василия Великого: «Понимая свое бессилие против Бога, дьявол склоняет ко греху образ Божий – человека». В то же время, христианство утверждает, что с помощью Божией все христиане могут побеждать бесов, дьявол в силу жертвы Христа потерял над ними власть. Однако, эта неспособность Сатаны побеждать в открытой борьбе вынуждает Сатану искать обходные пути, нападать незаметно, с помощью хитрости и обмана овладевать людьми.

Тем не менее, еще в архаичных культурах считалось, что дух–помощник экзорциста, от лица которого происходило все действие, должен занимать в духовной иерархии место более высокое, чем злой дух, и шаман считался тем более сильным, чем выше был статус его духов-помощников.

Христианство, используя имя Сына Божьего для изгнания демонов, пользуется тем же принципом. При этом считается, что одержимость в принципе нельзя вылечить традиционными способами, то есть, она, фактически, не является болезнью а представляет собой совершенно особый феномен. Современная религия разделяет понятие «болезни», уходя от ответа на вопрос о её причинах, и «бесноватости», одержимости. Традиционные культуры не знали такого разделения.

С точки зрения этики, краеугольным камнем шаманской практики является то, что шаман действует только, если есть просьба от самого пациента (в случае маленького ребенка должен быть запрос от родителя) и никоим образом не пытается предположить, что будет хорошо для другого человека. В основе этого подхода лежит понимание того, что цель шамана — облегчить страдание и боль, а не сохранить жизнь пациента в обыденной реальности любой ценой. Шаманы уже давно обнаружили в своих путешествиях, что Средний мир — это реальность страданий, причём происходящих в результате жестоких законов существования, «сосуществования хищников».

С другой стороны, христианский подход заключается в том, что удаление демонов должно быть произведено в любом случае (поскольку оно — часть борьбы «добра со злом»), хотя, конечно, в настоящее время оно также осуществляется лишь с согласия родственников одержимого. В древней христианской церкви в обряд крещения иудеев и язычников традиционно входило изгнание из них злых духов, населявших, по мнению христиан, души всех язычников. В средние века экзорцизм также составлял часть обряда крещения детей. В современной церковной жизни экзорцизм, как отметил II Ватиканский собор, утратил прежнее значение, сохранившись в чине крещения, которое снимает с человека печать греха. В современной церкви обряд экзорцизма может совершаться лишь с благословения епископа, без которого любое священнодействие и тем более отчитывание превращается в «деяние антиканоническое», губительно действующее и на заклинателя, и на больного. Чин экзорцистов (они причислялись к малым чинам клира, к числу которых кроме них принадлежали остиарии, чтецы и аколиты) появился в Католической церкви в XVI веке после Тридентского собора. Первоначально это название не имело никакого отношения к современному пониманию слова «экзорцизм», как особой практике изгнания бесов из одержимых и было связано с обрядом экзорцизма, проводящемся в ходе таинства крещения для очищения оглашенных от первородного греха. Первоначально совершать этот обряд было одной из обязанностей экзорцистов, однако впоследствии этот обряд стал, как и таинство крещения, совершать священник.

В средние века некоторые священники даже представляли ритуал экзорцизма для публики на площадях, призывая демонов Люцифера, Намброфа, Бечета, Наштарота и Набама изойти. Конечно, такие представления мало заботились о тех, из кого «изгоняли» дьявола, и служили лишь пропагандистским целям, доказывая могущество церкви.

Реальность взаимодействия человека с духами, окружающими его, очевидна как для религии, так и для магии. В то же время, современная религия, отойдя от магического представления о таком постоянном взаимодействии, считает «одержимость» редким проявлением клиппотических сил в плотном мире, значительно суживая спектр взаимодействий. Считая болезни «физическим» проявлением, «попустительством Божиим», люди ограничивают свой кругозор.

Для магов очевидно, что, хотя любая болезнь может рассматриваться как чужеродное вторжение, однако это не означает, что бороться с нею нужно, только напрямую входя в контакт с духами, вызвавшими её. Маги, конечно далеки от представления о болезни как «средства воспитания» и считают необходимым борьбу с нею всеми доступными способами.

При этом, само понятие «нормы» и «патологии» в магии намного более широко, чем в обыденном сознании, и, тем более, в религии. Для магов индивидуальность имеет множество проявлений, которые нередко ценны, и, прежде, чем считать что-то патологией, маг должен задаться своим обычным вопросом: «а что в этом случае происходит с Силой». Только в том случае, если явление приводит к устойчивой постоянной потере Силы, оно может считаться патологичным.

Будучи прагматиками и ориентируясь прежде всего на практическую ценность, маги утверждают, что описание болезни или бесноватости как «вторжения» или как «совокупности симптомов» могут быть равноэффективны в зависимости от конкретного случая.

В то же время, для борьбы с «плотными» проявлениями целесообразнее применять «плотные» средства, поэтому магия в этом является наследницей знахарства, а не шаманизма.

Даже в случае изгнания духа, как и все практические магические операции, экзорцизм должен сопровождаться соответствующими «плотными» мерами, ритуальным «воплощением» духовного действия.